Обзор СМИ

О внешней торговле России семенным картофелем в 2001-2021 гг.

Специалисты Экспертно-аналитического центра агробизнеса «АБ-Центр» www.ab-centre.ru подготовили исследование «Анализ внешней торговли (экспорт, импорт) России семенным картофелем в 2001-2021 гг». Ниже представлены некоторые выдержки из работы.

Внешняя торговля России семенным картофелем характеризуется:

— Ростом объемов экспорта в 2017-2020 гг.  В 2001-2016 гг. поставки семенного картофеля из России находились на довольно-таки невысоких отметках. С 2017 года начался значительный рост экспорта. В 2020 году объемы выросли до рекордных значений в 70,1 тыс. тонн.

— Некоторым сокращением экспортных поставок в 2021 году.  В январе-ноябре 2021 года произошло сокращение объемов до 31,3 тыс. тонн. Тем не менее, полный 2021 год — третий по объему показатель за весь рассматриваемый в исследовании период. Сокращение экспортных поставок связано с повышением спроса на семенной картофель на внутреннем рынке со стороны картофелеводческих хозяйств. Это в свою очередь вызвано высоким уровнем цен на товарный картофель.

— Отсутствием выраженной диверсификации экспортных поставок по странам. Основная страна назначения, на долю которой приходится большая часть товарных потоков — Азербайджан. В отдельные годы крупные объемы отгружаются в Казахстан, Узбекистан и Туркмению.

— Значительным сокращением импортных поставок. В 2018-2020 гг. наблюдалось значительное сокращение объемов импорта. В 2020 году поставки сократились до 9,2 тыс. тонн. Для сравнения, пиковых значений они достигали в 2011 году — 39,0 тыс. тонн, в 2015 году — 33,3 тыс. тонн и в 2017 году — 27,7 тыс. тонн. Тенденция к сокращению ввоза семенного картофеля в РФ во многом обусловлена ростом предложения данной продукции на внутреннем рынке.

— Частичным восстановлением объемов поставок импортного семенного картофеля в 2021 году и ожидаемым дальнейшим их расширением в 2022 году. В январе-ноябре 2021 года, поставки, по отношению к аналогичному периоду 2020 года, выросли на 83,4% до 16,8 тыс. тонн. Рост поставок связан с повышенным спросом на семенной материал в условиях удорожания товарной продукции. В 2022 году, при условии, что погодные условия будут относительно благоприятны, ожидается существенное расширение площадей выращивания картофеля. Это потребует еще больше семенного картофеля для посадки. На рынке по импортному картофелю доминирует продукция из Германии, Беларуси и Нидерландов. Также в крупных объемах ввоз осуществляется из Польши, Соединенного Королевства и Финляндии.

— Ярко выраженной сезонностью импорта.  Основной объем в 2019-2020 гг. приходился на март-май с наиболее существенными поставками в апреле.

— Узким кругом компаний-поставщиков семенного картофеля в Россию.  В 2020 году на долю ТОП-10 зарубежных фирм-изготовителей (если не принимать во внимание поставки из стран ЕАЭС) пришлось 96,9% всех объемов, в январе-ноябре 2021 года — 92,2%. Что касается компаний-импортеров, зарегистрированных в РФ, то на долю ТОП-10 в 2020 году пришлось 95,4% объемов, в январе-ноябре 2021 года — 93,8%.

Home

Иркутский аграрный университет вывел новый сорт картофеля «Бабр»

В Иркутском государственном аграрном университете обучаются 8 тысяч студентов по 50 направлениям. Партнерами университета являются 50 иностранных вузов Европы и Азии. О наиболее значимых достижениях ученых Иркутского государственного аграрного университета газете «Иркутск» рассказал проректор по научной работе Ярослав Иваньо. «Глагол» публикует интервью с сокращениями.

Одной из приоритетных тем, над которыми работают селекционеры аграрного факультета Иркутского ГАУ, является выведение новых сортов картофеля. Полученный ранее в коллекционном питомнике вуза сорт «Сарма» (авторы — кандидаты сельскохозяйственных наук Владимир Рычков и Сергей Бурлов) понравился нашим огородникам и широко используется в Восточной Сибири. Он обладает отменными вкусовыми качествами, высокой урожайностью — до 50 тонн с гектара — и устойчивостью к болезням.

В рамках федеральной программы научно-технического развития сельского хозяйства, рассчитанной до 2025 года, на средства гранта министерства сельского хозяйства РФ «Селекция и семеноводство новых высокопродуктивных сортов картофеля, устойчивых к болезням» ученые ИрГАУ продолжают работу, в том числе по селекции. По ее результатам в Госсорткомиссию РФ подана заявка на использование в производстве нового сорта картофеля «Бабр».

Селекцией картофеля, помимо Рычкова и Бурлова, занимается в вузе молодой ученый Надежда Большешапова, а также магистранты и аспиранты. Ими проведена большая работа по сохранению и расширению существующей коллекции сортов и гибридов картофеля, в частности таких, как «Сарма», «Иркутский розовый», «Красное лето».

Новый импульс в развитии также получил учебный научно-производственный участок «Оекское», на базе которого создан селекционно-семеноводческий центр «Ангара». Внедрение на предприятии инновационных разработок ученых вуза позволило получить в прошлом году продукцию на сумму более 37 млн рублей.

На кафедре агроэкологии и химии эффективно разрабатываются технологии получения продукции на основе органического земледелия с использованием фитомелиорации почв. Это перспективное направление возглавляет профессор, доктор сельскохозяйственных наук Шарифзян Хуснидинов. 

Исследования группы ученых под его руководством имеют большое значение для сохранения почвы и получения экологически чистой продукции. Научная школа профессора Хуснидинова «Агроэкологические основы создания высокопродуктивных, устойчивых агроэкосистем» хорошо известна в России и за ее пределами. За время работы в ИрГАУ он подготовил 17 кандидатов наук.

Под руководством доктора сельскохозяйственных наук, профессора Дмитрия Адушинова реализуется проект по совершенствованию новой породы крупного рогатого скота «Сибирячка». Ученые решают задачу увеличения молочной продуктивности до восьми тысяч тонн молока в год (средняя продуктивность племенных коров составляет пять-шесть тонн молока в год), улучшения мясных качеств, приспосабливаемости к экстремальным климатическим условиям и кормовой базе. Сельхозпредприятия, которые заводят «Сибирячку», получат в год значительный объем дополнительной продукции.

Кроме этого, ученые аграрного университета исследуют флору и фауну Байкала. Нашло серьезное развитие научное направление по исследованию морфогенеза органов байкальской нерпы в различные периоды развития в норме и при патологии. Работа выполняется под руководством доктора биологических наук, профессора Нины Рядинской. Ее результаты вошли в электронный «Атлас по анатомии байкальской нерпы» и могут использоваться при чтении лекций, проведении занятий по анатомии, физиологии и патологической анатомии в учебных заведениях биологического и ветеринарного профилей, составлении учебных пособий и монографий.

ИрГАУ активно принимает участие в агропромышленной выставке «Золотая осень». В 2021 году он удостоен одной золотой, трех серебряных медалей и четырех дипломов.

https://glagol38.ru/text/12-02-2022/005

Ученые ОГАУ выводят сорта пшеницы, полностью адаптированные к изменениям климата

Успехи сельскохозяйственной отрасли во многом определяются научными достижениями. А кузницей научных кадров в сфере АПК региона на протяжении многих лет является Оренбургский государственный аграрный университет. Задача вуза – с помощью научных открытий содействовать производству. В этой части интересными представляются результаты работы учёных в области селекции. 

 В Оренбургском ГАУ есть Центр селекции, на базе которого создано около десятка сортов злаковых. В их числе сорта озимой пшеницы: «Пионерская-32», «Колос Оренбуржья», «Рифей». Все они в разное время были районированы и сейчас возделываются в Оренбургской области. Сорт озимой пшеницы «Пионерская-32» был районирован в 2006 году, «Колос Оренбуржья» – в 2013 году, и с тех пор они находятся в производстве. «Рифей» был районирован в 2021 году. У всех сортов есть допуск к производству по всей территории Оренбургской области, а у отдельных есть допуск и для возделывания в других регионах. В частности, «Пионерская-32» возделывается в Самарской области. Также все три сорта выращиваются в Челябинской, Курганской областях и в Башкирии.

Инженер-исследователь Центра селекции ОГАУ Николай Николаев отмечает: – Потребность в создании новых сортов существует всегда, так как у производственников есть свои требования к современным и будущим сортам. Во-первых, сорта должны иметь высокую урожайность, во-вторых, они должны быть хорошего качества. Необходимо, чтобы сорт пшеницы по своим свойствам соответствовал агроклиматическим условиям выращивания. В силу этого учёным приходится постоянно вести работу по совершенствованию сортов, в частности, озимой пшеницы. Изменения в климате, которые приводят к установлению жаркой погоды почти на всём протяжении летнего периода, ставят под угрозу в целом выращивание злаковых. В таких климатических условиях всё зависит от сорта. У сортов «Пионерская-32» и «Рифей» имеется такое качество, как засухоустойчивость, и это результат научных достижений учёных Оренбургского ГАУ.

https://orenburg.grainboard.ru/news/uchenie-ogau-vivodyat-sorta-pshenitsi-polnostyu-431574

В России впервые появилась отредактированная пшеница

Российские ученые, редактируя геном, создали новые линии улучшенной пшеницы

Как с помощью геномного редактирования удалось создать новые линии пшеницы, какие качества она приобрела и чем новая технология отличается от создания генно-модифицированных организмов, «Газете.Ru» рассказали во Всероссийском НИИ сельскохозяйственной биотехнологии.

Пшеница 2.0

Ученые геномного центра Всероссийского НИИ сельскохозяйственной биотехнологии (ВНИИСБ), участники консорциума «Курчатовский геномный центр», начали создание особых линий пшеницы, в геном которой вносятся изменения при помощи редактора CRISPR/Cas9.

«Мы впервые в России создали отдельное направление — лабораторию цифрового фенотипирования редактированных растений в рамках развития геномного центра, — говорит Михаил Дивашук, кандидат биологических наук, руководитель геномного центра-ВНИИСБ. — Самое интересное из того, что мы делаем, — это, наверное, создание и изучение полноценных отредактированных растений. И больше всего нас интересует главная продовольственная культура России — пшеница».

В основе всего этого лежит технология CRISPR/Cas9, используемая для направленного редактирования геномов, однако российская технология гораздо шире, чем просто CRISPR/Cas9. Ведь просто переставлять какие-то кусочки геномов в пробирке сейчас могут и студенты на лабораторных занятиях.

Ученые целенаправленно используют технологию редактирования для получения улучшенных линий пшеницы. Необходимо выбрать важный ген, определить, какие точечные изменения мы хотим в этот ген внести, создать вектор, затем бомбардировать частицами золота вместе с разработанными векторами крохотный зародыш пшеницы, провести культивирование клеток растения в условиях in vitro, регенерировать, провести адаптацию, все проверки и наконец получить полноценное растение, которое уже живет самостоятельно и нормально размножается. А значит уже может быть использовано для создания сорта.

«Можно целенаправленно улучшать ее качество и устойчивость, или можно, например, сокращать срок ее вегетации — и тогда она будет быстрее созревать», — объясняет Михаил Дивашук.

В России условия для выращивания растений всюду разные. Пшеница Московской области растет в условиях Нечерноземья, в отличие от Воронежской. У почвы и климата Краснодарского края — свои особенности, у Сибири — свои. Где-то нужно, чтобы пшеница быстрее созрела, «накачать» зерно питательными веществами до жары или засухи, — объясняет ученый.

Благодаря тому, что появилась возможность направленно редактировать гены, теперь сорта пшеницы можно «подгонять» под условия внешней среды гораздо быстрее, нежели с помощью методов классической селекции.

«Наш институт в коллаборации с коллегами из двух других российских институтов (ИБХ и ИЦиГ) впервые в России получил генетически редактированную пшеницу, — говорит академик Геннадий Карлов, директор Всероссийского научно-исследовательского института сельскохозяйственной биотехнологии. — И впервые в мире мы редактировали несколько генов. Один такой ген (VRN1) связан с образом жизни пшеницы — ведь есть яровые, есть озимые формы. В результате работы по редактированию мы видим более ранние сроки колошения. Это может быть использовано для засушливых регионов, где требуются сорта пшеницы с сокращенным периодом вегетации».

Усвоить удобрения

Еще одно важное направление в деле редактирования сортов — это усвояемость растениями удобрений. Ведь существенная часть цены, которая закладывается в урожай зерновых, — это количество вносимых удобрений,— объясняют специалисты.

Вмешательство в геном позволяет изменять и качественный состав продуктов, которые можно получить из пшеницы, — муку, макароны, каши. Можно так скомбинировать отредактированные гены, чтобы получился, например, резистентный крахмал, который очень плохо расщепляется в организме. Таким образом можно получить диетический продукт, в котором меньше калорий. С другой комбинацией генов хлеб будет медленнее черстветь.

«Сейчас выращивается в основном пшеница, которая универсальна. Она подходит и для того, и для другого, но она не оптимальна. – говорит Карлов. — Мы же получаем формы пшеницы, которые в будущем, как мы надеемся, станут сортами с нужными потребительскими характеристиками. Их можно будет использовать направленно для тех или иных целей. Допустим, один — для производства лапши, другой — для производства хлеба, третий — для биотоплива. В принципе, определенный крахмал используется еще и в фармакологии», — отметил академик.

Серая зона

Впрочем, ученые признаются, что пока до посева отредактированной пшеницы в полях еще далеко, этому серьезно препятствует несовершенство российского законодательства, и пока геномное редактирование культур остается «в серой зоне».

«Я думаю, мы дождемся того, что наши сорта можно будет зарегистрировать, — говорит академик Геннадий Карлов. — Создание сорта — очень длительный процесс, он занимает где-то 10-20 лет. Но мы надеемся пройти этот путь быстрее».

В России в 2016 году был принят закон, запрещающий выращивание и разведение в России генно-инженерно-модифицированных растений и животных, за исключением проведения научных работ.

Однако растения, которые подверглись генетическому редактированию с использованием технологии CRISPR/Cas9, ряд научных школ не считает «классическими» ГМО. Ведь редактируются «свои» гены организма, и после редактирования внутри генома не остается чужеродной генетической информации, это в гораздо большей степени предсказуемые и контролируемые изменения. 

Свои надежды ученые связывают с принятием поправок в закон о ГМО. «Планируется, что будут разделены генетически модифицированные и генетически редактированные растения, — утверждает Геннадий Карлов. — На генетически модифицированные, скорее всего, запрет так и останется, хотя в мире есть все-таки тенденция к тому, чтобы разрешать эти растения. Но мы со своей стороны очень надеемся, что генетически редактированные будут все-таки разрешены».

На новые технологии редактирования ученые уже получили два патента. На рассмотрении находятся еще две заявки на патенты уже на сами генетически редактированные линии.

«Бояться генно-модифицированных организмов не рационально, они ничем не хуже, чем новые селекционные сорта, а в чем-то даже лучше с точки зрения безопасности, если мы пытаемся учесть какие-то неизвестные риски, — считает Александр Панчин, кандидат биологических наук, старший научный сотрудник Института проблем передачи информации имени Харкевича РАН и член Комиссии РАН по борьбе с лженаукой. — Поэтому и отношение к ним с точки зрения закона должно быть таким же, как отношение к обычным селекционным сортам. Мне кажется, что, если бы такие законы были приняты, это дало бы большой толчок отечественной генной инженерии. У нас есть много специалистов, которые обладают всеми необходимыми квалификациями и навыками, чтобы этим заниматься, это создавать. Единственное, что их останавливает, — это понимание, что этим нет смысла заниматься в России, и происходит утечка мозгов, утечка компетентных кадров, возникает ощущение безысходности, когда ученые не могут делать то, чем они хотели бы заниматься, принося пользу человечеству».

Подобные технологии непременно нужно развивать хотя бы на случай всяких форс-мажорных обстоятельств. Достаточно вспомнить в связи с этим историю с COVID-19, считают ученые. Когда он появился, Россия первой создала вакцину. Это произошло потому, что в НИЦЭМ им. Н.Ф. Гамалеи много лет занимались изучением и разработкой технологий создания вакцин на основе аденовируса. И в сельском хозяйстве никто не застрахован от того, чтобы появилась новая вредоносная болезнь, которая будет пробивать любую защиту нынешних сортов. И инструмент редактирования будет наиболее оптимален для решения этой проблемы вместе с селекционерами и фитопатологами.

Вот и во ВНИИСБ полным ходом идет работа. На данный момент в рамках геномного центра создана отредактированная пшеница. Это было сделано в тесном сотрудничестве с группой, возглавляемой Сергеем Долговым из ИБХ РАН и Еленой Салиной из ИЦиГ СО РАН.

В России – это первый успешный опыт получения отредактированной пшеницы.

https://www.gazeta.ru/science/2022/02/14/14528389.shtml

В России создается Национальный центр генетических ресурсов растений

Указом президента РФ от 8 февраля 2022 года создается Национальный центр генетических ресурсов растений на базе федерального исследовательского центра «Всероссийский институт генетических ресурсов растений имени Н.И. Вавилова» (ВИР). Координация его работы поручена Межведомственной комиссии, ее председателем назначена директор ВИР, профессор РАН Елена Хлёсткина. 

Почему, имея уникальную коллекцию семян, мы так много закупаем? Будет ли слаще вишня из криобанка? Об этом с ученым беседует корреспондент «РГ».

Елена Константиновна, в знаменитой коллекции ВИР, которую начал создавать Николай Вавилов, сегодня более 320 тысяч генетических образцов растений со всего мира. Она считается одной из крупнейших в мире. Может, я задам детский вопрос: но неужели этого мало?

Елена Хлёсткина: Ваш вопрос вполне естественный. Лишь добавлю, что по уникальности и ценности коллекция ВИР считается лучшей в мире. Главная задача нового центра — сосредоточиться не на количестве, хотя коллекция, конечно, будет пополняться, а на сохранении того, что есть помимо этих 320 тысяч.

Дело в том, что по разным причинам небольшие коллекции растений рассредоточены по многим институтам и научным центрам страны. И каждый поддерживает их как умеет. А ведь генетические ресурсы растений требуют единого стандарта и к их хранению, и к методам работы с ними. И, конечно, важно не только сохранить, но активно и эффективно их использовать в научных целях.

То есть эти «островки» предполагается собрать под эгидой центра, который должен стать координатором российской генетической коллекции. Что принципиально изменится для этих институтов? Они уйдут под мощное крыло центра или сохранят самостоятельность?

Елена Хлёсткина: Скажу сразу, что никакого слияния не будет, все сохранят юридические лица, их коллекции не заберут в ВИР. Будет создана сеть из более чем 20 научных институтов для консолидации работы по сохранению и изучению генетических ресурсов растений. Такая структура при соблюдении единых стандартов и единых регламентов доступа к этим ресурсам даст возможность надежнее сохранять и быстрее раскрывать богатый потенциал российских коллекций и использовать для укрепления приоритета нашей страны в мировой науке и решения задач селекции и семеноводства. Кроме того, такая сеть позволит избежать дублирования в работе институтов, что сэкономит значительные средства.

Почему при такой огромной коллекции семян мы значительное количество закупаем по импорту?

Елена Хлескина: В 90-е годы цепочка «коллекция-селекция-семеноводство-производство» была разрушена. Ее удалось отчасти сохранить и развить благодаря институтам, ведущим селекцию. Сейчас реализуется Федеральная програмама, направленная на полное восстановение семеноводства. Теперь это только вопрос времени.

В указе сказано, что центр будет пополнять национальный каталог особо ценных образцов генетических ресурсов растений. Что имеется в виду?

Елена Хлёсткина: Речь прежде всего идет об инвентаризации. Помимо ВИР в других институтах на данный момент находится более 80 тысяч образцов сельскохозяйственных растений. Сейчас надо разобраться в этом непростом хозяйстве. Ситуации могут быть самые разные. Например, есть какой-то образец, но нет адреса, где он найден. Понятно, что образец с неизвестным «местом рождения» и неясным происхождением нельзя включать в национальный каталог растений. Это просто пакетик с семенами.

Но главное — надо разобраться, какой потенциал заложен в образце растения. В этом специфика работы с коллекцией, залог ее неисчерпаемости. Ведь мы изучаем разные образцы в меняющихся условиях и климата, и новых агротехнологий. И в коллекции вдруг выявляются совершенно неожиданные образцы, которые несут свойства, которые 20 лет назад просто не замечали. Скажем, начинает распространяться вредный для растений новый патоген, вызывающий болезнь, которая появилась только в последние годы. Срочно ищем в коллекции гены устойчивости. И в ней удается обнаружить ранее ничем особо непримечательный образец, который несет нужный ген именно против этой болезни.

Как создание центра связано с проблемами продовольственной безопасности страны?

Елена Хлёсткина: Коллекция растений — это начало всей продовольственной цепочки. Без нее не было бы ни селекции, ни семеноводства, ни вообще производства сельхозпродукции. Давайте представим, что все коллекции на планете вдруг исчезнут, останется только то, что растет на сельхозугодьях. Так вот, если источников для дальнейшей селекции не будет, планете грозит продовольственный коллапс.

На случай чрезвычайных ситуаций намечено создать несколько хранилищ семян, которые будут распределены по разным регионам, а также новый криобанк

Очевидно, что без собственной коллекции растений страна попадает в зависимость от импорта семян, а значит, опять речь идет о национальной безопасности. Кстати, наша коллекция в ВИР полностью продублирована. Помимо хранения образцов, используемых в работе, есть неприкосновенный запас в специальном генетическом банке. А на случай чрезвычайных ситуаций намечено создать несколько хранилищ семян, которые будут распределены по разным регионам, а также новый криобанк. Здесь при сверхнизких температурах будут храниться черенки ценных плодовых и других культур.

Еще один вопрос продовольственной безопасности — качество семян, которые попадают на наши поля. По сути, это то, что мы едим. Центр разработывает систему для выявления незадекларированных скрытых изменений в геномах новых сортов.

В МГУ создается «Ноев ковчег» — депозитарий разнообразных биологических материалов, в том числе и растений. Вы не конкурируете?

Елена Хлёсткина: Нет. У нас разные задачи. Цель ковчега — сохранение биоразнообразия. По возможности максимально представить все обитающие на Земле виды, «каждой твари по паре». Мы же занимаемся генетическим разнообразием растений. Это другой уровень, разнообразие внутривидовое. То есть в коллекции будет не просто пшеница или рожь, а разнообразие их генов. Скажем, у пшеницы мягкой, из которой делают хлеб, известно более 30 тысяч сортов. И почти все они есть в нашей коллекции. В этом разнообразии находят то, из чего с помощью «комбинаторики» генов можно создавать новые сорта с необходимым набором характеристик.

Если коллекции растений находятся в начале продовольственной цепочки, то ваш центр просто обязан стать одним из инициаторов здорового питания, что сегодня становится мировым трендом.

Елена Хлёсткина: Сегодня стремительно растет спрос на экологически чистые продукты с минимальным химическим следом, а лучше вообще с его отсутствием. Как получить такие сорта? Нам надо в коллекциях искать растения, чьи гены обеспечивают устойчивость к болезням, с которыми сегодня борется химия. Еще один современный тренд — натуральные продукты с повышенным содержанием антиоксидантов, витаминов и других полезных веществ. Все это тоже можно найти в коллекции. Сейчас мы получаем много заявок от селекционеров именно по этим направлениям и находим варианты удовлетворить их требования. А глубокое изучение коллекции, ее возможностей позволит гораздо шире раскрыть ее потенциал.

Может, я ошибаюсь, но складывается впечатление, что где-то с 90-х годов знаменитый вавиловский институт ушел в тень. Сейчас перед ним поставлены очень серьезные, масштабные задачи. Чтобы их решать, нужны мощный научный потенциал, сильные кадры, самая современная приборная база.

Елена Хлёсткина: Понимаю, о чем вы говорите. Действительно, еще несколько лет назад институт не смог бы взяться за подобный проект. Но за последние годы ситуация резко изменилась, в первую очередь благодаря поддержке ФАНО, а затем Минобрнауки России. Существенно обновляется приборная база. Хотя институт в 90-е годы прошел через узкое «бутылочное горлышко», когда из-за кризиса, низких зарплат многие ученые увольнялись, институту все же удалось сохранить уникальные научные кадры. Сохранить Вавиловскую научную школу. Не менее важно, что к нам пошла молодежь. В рамках нацпроекта «Наука и университеты» созданы две молодежные лаборатории, нам увеличили контрольные цифры приема в аспирантуру. 

Еще недавно это было всего 6 человек, в прошлом году — уже 24, а в этом — 30. Складывается сплоченная команда, есть на кого опереться. Важная часть команды — 11 филиалов. Планируется основать еще несколько филиалов за Уралом, где нам их критически не хватает. И, конечно, опорой центра станет сетевое взаимодействие с другими институтами и вузами.

Как это было

Вавиловская коллекция провела в Ленинграде всю блокаду и остался нетронутым до конца войны, благодаря подвигу сотрудников ВИРа. При температурах, которые доходили до минус 35 градусов, без электричества, под артобстрелом, получая паек в 125 грамм хлеба, они не съели ни единого зернышка, ни одного картофельного клубня. В 1994 году в здании ВИР установили памятную доску — подарок американских ученых, восхищенных поступком советских коллег, которые пожертвовали жизнью, чтобы сберечь уникальную Вавиловскую коллекцию ради будущих поколений.

https://rg.ru/2022/02/15/v-rossii-sozdaetsia-nacionalnyj-centr-geneticheskih-resursov-rastenij.html

Наследие Вавилова актуально и его нужно развивать еще сто лет. Интервью

В России указом президента Владимира Путина 8 февраля был создан Национальный центр генетических ресурсов растений. Согласно документу, центр образован на базе Федерального исследовательского центра Всероссийский институт генетических ресурсов растений имени Н. И. Вавилова.

«Создание Национального центра генетических ресурсов растений на базе ВИР имени Н. И. Вавилова приведет к росту приоритета России в мировой науке, а также к укреплению продовольственной безопасности и технологической независимости страны», — заявила директор центра профессор РАН Елена Хлёсткина в комментарии, полученном ИА Красная Весна от пресс-службы ВИР им. Вавилова.

О том, как создание Национального центра повлияет на работу ВИР, корреспонденту ИА Красная Весна рассказал Академик РАН, профессор генетики Виктор Драгавцев, занимавший пост директора ВИР с 1990 по 2005 годы.

ИА Красная Весна: На базе ВИР им. Вавилова будет образован Национальный центр генетических ресурсов растениеводства. Вы могли бы рассказать, что это будет значить?

Виктор Драгавцев: ВИР — это главный институт генетических ресурсов растений и первый на планете генбанк. Организовал его Бородин, химик и композитор. Он организовал в 1894 году в Санкт-Петербурге Бюро по прикладной ботанике, генетике и селекции.

Это бюро стало заниматься сбором семян сортов растений, которые возделывались на территории России. В какой-то момент директором этого бюро стал Региль Эдуард Константинович. Он развил это бюро очень сильно. Он начал собирать не только ячмень, пшеницу, овес, как это было до него, но и овощные культуры, и рожь, и сахарную свеклу.

Когда Николай Иванович Вавилов работал в Саратове, он много раз приезжал к Регилю, они подружились, и Вавилов стал помогать Регилю. Он был знаком со всеми растениеводами страны и помогал собирать коллекцию Регилю. Потом Региль заболел и вскоре умер. Но еще до своей смерти он попросил Вавилова согласиться на работу у него в Петрограде в Бюро прикладной ботаники, и Вавилов дал согласие.

Когда Региль умер, то и Всесоюзная академия сельскохозяйственных наук им. Ленина (ВАСХНИЛ), и все сотрудники попросили, чтобы Вавилов полностью перевелся из Саратова в Петроград, и чтобы он заменил Региля на его посту.

Вавилов приехал и приехал не один. Он привез с собой около 15 человек, своих самых талантливых студентов и аспирантов. Они все приехали в Петроград и начали разворачивать это дело, направление по интродукции, акклиматизации и сохранению всех генотипов растений со всего мира, со всего земного шара.

Вавилов был очень дружен с секретарем Владимира Ильича Ленина Николаем Петровичем Горбуновым. Горбунов его очень ценил и уважал, и Вавилов через него вышел на Ленина и попросил отдать под институт те два здания на Исаакиевской площади, которые раньше принадлежали Министерству сельского хозяйства России. И ему эти здания отдали. Бюро раньше находилось где-то на окраине города, в каком-то маленьком бараке, а потом они переехали на Исаакиевскую площадь и стали обживать оба эти здания. Вавилов начал ездить по всему миру и так далее.

В 1924 году весь ученый совет ВИР собрался для того, чтобы определить направление работы. Единогласно все члены ученого совета и все научные сотрудники утвердили главные направления исследования и работы ВИР, и эти направления вошли в устав ВИР в 1924 году.

Потом по всему миру начали организовываться другие генбанки — в Америке, в Японии, Индии, Китае… Сейчас этих генбанков на земном шаре 600 крупных и где-то 3 тысячи мелких, посвященных отдельным культурам. Например, есть генбанк всех сортов бананов на земном шаре, или коллекция папайи, или коллекция киви. Они есть везде, в каждой стране несколько генбанков.

Например, мой товарищ, Вячеслав Тараканов, директор Новосибирского института леса, однажды привез в брошенную якутскую шахту на глубину около 500 метров из ВИР около сотни бутылок из-под шампанского с семенами зерновых культур. Разные сорта пшеницы, ржи, овса, ячменя и так далее. И заложили. Это было уже после войны, уже после смерти Вавилова.

Когда я пришел директором ВИР, я послал туда экспедицию, чтобы они взяли пробы из всех этих бутылок, в маленькие флакончики отсыпали и привезли сюда, чтобы мы посмотрели, какая у них всхожесть, какая энергия прорастания. Они лежали на дне этой шахты, там была температура примерно 3–4 градуса и зимой, и летом.

И когда мы проверили всхожесть, проверили энергию прорастания, то они практически были равны тем данным, которые были взяты с этих семян при закладывании их в бутылки из-под шампанского. То есть мы пришли к выводу, что за 70 лет всхожесть они там не потеряли.

Драгавцев: Вот, но это факт. Тем временем, у нас в стране не было генбанка лесных пород. А огромные масштабы закладки леса требовали семян. Причем, нужны семена не какие попало, из любых лесов, а семена должны быть селекционно-ценные, отобранные с плюсовых деревьев (с наилучшими показателями качества ствола — прим. ИА Красная Весна), качество плюсовых деревьев должно определяться по потомству.

То есть, это огромная, огромная работа. И давно стране был нужен банк хвойных пород. И я посоветовал, вывел Тараканова на председателя Сибирского отделения академии наук СССР Александра Асеева, и попросил, чтобы он под свое крыло взял этот якутский генбанк.

Они связались с Новосибирском, с Красноярском, со всеми лесными семенными хозяйствами и совместно оборудовали эту шахту, и оборудовали её очень хорошо. Сделали там коридоры, стены, камеры очень хорошие. И в эти камеры заложили уже лесные семена. И поэтому сейчас в Якутске уже существует российский генбанк лесных семян. И он очень хороший.

И не надо было отвозить российскую коллекцию на Шпицберген. Где нас всех обманули и сказали, что эту шахту строят на Шпицбергене как банк судного дня. То есть, в этой шахте все страны должны были заложить образцы своих ценных коллекций, так что в случае атомной войны или столкновения Земли с кометой всё погибнет, а вот семена должны сохраниться.

И было подано, что это делает правительство Норвегии. Но это чушь. Строили его за деньги Рокфеллеров, Дюпонов, и прочих долларовых миллиардеров.

Я был против вывоза образцов ВИР туда. Но мой сменщик Николай Дзюбенко вывез туда самые лучшие образцы нашей коллекции. А потом, когда он поехал вместе с нашим президентом Россельхозакадемии Геннадием Романенко на Шпицберген, им сказали, что посторонним туда вход воспрещен. Они возразили, что не посторонние, но им ответили, что они должны запросить разрешение на посещение банка у правительства Норвегии. А правительство Норвегии еще посмотрит, пускать их туда или нет. Вот так им ответили.

Но дело не в том. А дело в тех направлениях работы, которые были записаны Вавиловым.

Где-то в 2001 году, я как директор ВИР был приглашен в Куала-Лумпур, в столицу Малайзии. В этот Куала-Лумпур съехались все директора всех генбанков. Нас там было человек 60 со всего Земного шара. И перед нами ФАО, Продовольственная и сельскохозяйственная организация Объединенных Наций, поставила задачу: определить главное направление работ всех генбанков растений мира на 100 лет вперед.

Мы сидели три недели и обо всем этом спорили, спорили, спорили. И мы все пришли к выводу, что те направления, которые Вавилов ввел в устав ВИР в 1924 году — они сейчас полностью актуальны, их все надо развивать параллельно в течение ста лет.

Кто-то выступил тогда и сказал: «А как насчет новых молекулярных методов?»

Мы посовещались и ответили, что новые молекулярные методы пока никак себя положительно не зарекомендовали. Ни в селекции, ни в паспортизации сортов. Поэтому если они покажут какие-то хорошие практические-экономические выходы, то их потом можно будет подключить. А сейчас мы не видим никакой необходимости включать молекулярные методы в те основные направления, которые создал Вавилов. Все наши подписи там стоят и документ лежит в Риме.

Но когда я ушел из ВИР, Дзюбенко начал организовывать молекулярные лаборатории. Зачем? Почему? Никто этого не знает. Он сам не молекулярщик. Когда на ученом совете ему задавали вопрос: «Зачем вы делаете такие лаборатории?», — он говорил, что весь мир сейчас занимается молекулярной биологией. Но у нас полно институтов молекулярной биологии. Все институты генетики вдруг стали институтами молекулярных исследований.

ВИР никогда не был институтом молекулярных исследований. Он занимался сбором со всего Земного шара генов растений, их хранением, их изучением на 16 станциях ВИР от Кольского полуострова до Владивостока и рекомендациями селекционерам определенных сортов из разных стран, которые имеют важные свойства для того региона, где этот селекционер создает сорта.

Дзюбенко организовал три лаборатории. Потом пришла Елена Хлёсткина, новый руководитель. Она пришла из Новосибирского института цитологии и генетики, в котором я проработал 20 лет. Но я работал до нее, я ее не знаю.

Она занималась продуктами генов Lr, генами устойчивости к листовой ржавчине пшеницы. И она пришла и организовала еще четыре молекулярных лаборатории. Она взяла из Университета 40 молодых молекулярщиков и дала им высокие зарплаты. Никто не знает, для чего они нужны.

Дело в том, что стоимость коллекции, по оценкам Всемирного банка, составляет 8 триллионов долларов. Я там сидел сам две недели с экспертами Всемирного банка в Вашингтоне, и предложил метод расчета стоимости коллекции ВИР, мы вместе с экспертами банка рассчитали и все подписались, что она стоит 8 триллионов долларов. Столько же, сколько годовой доход всех стран Европы.

ИА Красная Весна: Возможно это даже скромная оценка, в том смысле, что она может быть и бесценна.

Драгавцев: Она, конечно, бесценна! Но Всемирный банк оценивает стоимость этой коллекции в $8 трлн, сами же американцы говорят, что ленинградская коллекция ВИР — самая ценная в мире, и только благодаря этой коллекции человечество выживет в будущем. А лаборанты ресурсных отделов, в чьих руках находится вся коллекция ВИР, получают по 7–8 тысяч. Поэтому они все поувольнялись.

А ведь что такое работать с коллекцией? Это лаборант отсчитывает семена для каждого пакетика, чтобы отправить его для размножения на опытную станцию в Апатиты, Владивосток, еще куда-то, еще куда-то — по всем станциям. Потом получает оттуда урожай свежих семян. Он обязан их взвесить, просчитать, проверить всхожесть, заложить на хранение свежую партию. Это огромная лаборантская работа.

А теперь лаборантов нет. А по коридорам ВИР ходят 40 молодых молекулярщиков, которые вообще не понимают, что им там делать. Поэтому я писал много раз, у меня очень много опубликованных статей, что коллекция ВИР должна курироваться не директором ВИР и не Россельхозакадемией, а должна быть создана межведомственная комиссия из очень авторитетных ученых разных ведомств.

8 февраля Путин подписал два очень хороших указа. Первый — о создании Национального центра генетических ресурсов растений. В этом указе сказано, что категорически нельзя отдавать наиболее ценные генотипы российских коллекций староместных сортов. Ведь Вавилов собирал не те сорта, которые на полях растут, в Египте, в Эфиопии, в Алжире, в Китае, в Индии.

Он собирал староместные сорта. Сорта старой народной селекции, которые уже почти потеряны. Потому что он знал: хоть эти сорта и не очень урожайные, но они самые устойчивые и к жаре, и к холоду, и к солям, и к кислотным почвам — ко всему. Поэтому нигде в мире нет этих ландрасов староместных сортов. Они все сосредоточены у нас и их никому нельзя отдавать.

Поэтому, когда я прочитал этот указ президента Путина, я очень обрадовался. Кроме того, в первом указе перечисляются направления работы — те же самые, которые Вавилов утвердил в 1924 году.

            А второй указ — тоже очень важный. О создании межведомственной комиссии, которая будет контролировать сохранность и обороты коллекции, заключать договоры с зарубежными генбанками, выгодные для России, и так далее. Это тоже очень важный указ.

Эти два указа гарантированно не дадут любому, даже самому глупому руководителю разбазарить коллекцию Вавилова. А люди, которые вошли в межведомственную комиссию — я их всех знаю лично — это очень порядочные, очень хорошие люди. Они всегда помогут ресурсным отделам.

Сейчас ресурсные отделы приходят к директору Хлёсткиной и говорят, что лаборанты увольняются, некому делать лаборантскую работу. А она им отвечает: ваши отделы мало пишут статей для зарубежных журналов. Да не могут ресурсные отделы писать статьи! У ресурсных отделов тяжелая физическая работа по сбережению коллекций, по экологическим испытаниям коллекций, по размножению коллекций. Они не призваны писать статьи в какие-то там зарубежные журналы.

Сердце ВИР — это ресурсные отделы. Отдел пшеницы, отдел технических культур, отдел зернобобовых культур, отдел кукурузы, отдел риса — вот эти все. А всякие исследовательские отделы: лаборатория физиологии, или лаборатория биохимии, или семь молекулярных лабораторий — если они вообще улетят на Луну, то коллекция ВИР всё равно сохранится.

Поэтому я очень доволен, что эти указы вышли, теперь коллекция будет под коллективным контролем. И в составе этого коллективного контроля порядочные, честные люди.

ИА Красная Весна: А что ждет коллекцию в будущем? В свете создания национального центра.

Драгавцев: Все национальные центры получают дополнительное финансирование и увеличение зарплат. Значит сейчас у сотрудников ВИР будут повышены зарплаты. И это несомненно поможет сохранить ценнейшую коллекцию стоимостью 8 триллионов долларов.

ИА Красная Весна: А кроме улучшения экономического обеспечения что-то еще ожидается?

Драгавцев: Вот сейчас весь мир занят геномным редактированием пшениц, и заявляется, что будет поднят урожай пшениц. Но при ГМО, при генной инженерии, при пересадке гена из одного таксона в другой и при геномном редактировании можно управлять одним геном. А урожай определяется сотнями, тысячами и десятками тысяч генов. Ими нельзя управлять методами геномного редактирования. Это ложь.

Урожай — это результат взаимодействия генотипа со средой. Это всё можно просчитать. Мы первые в мире расшифровали этот феномен взаимодействия генотип-среда. Мы выдвинули гипотезу о его природе, поставили серию экспериментов с пшеницами, с яблонями, с абрикосами и персиками. И везде мы подтвердили нашу гипотезу. Я получил большой грант Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ), мы всё доказали, теперь это всё расшифровано, и мы умеем управлять взаимодействием генотип-среда.

Мы сейчас имеем такие методы подбора родительских пар, что я могу сказать селекционеру: возьми сорт шведский, вот тот, и возьми сорт саратовский. Скрести их и отбирай на таком-то фоне. И ты получишь из этого одного скрещивания гибридный сорт, который на 10 центнеров с гектара превысит обоих родителей. Я даже могу сказать, на сколько твой будущий гибрид превысит родителей через 7–8 лет! Я делал таких прогнозов уже восемь и ни разу не ошибся.

Сейчас прежде всего ВИР нужно спасать. Эти указы, подписанные Путиным, очень правильные, все направления Вавилова там перечислены. И там вообще нет ни одного молекулярного направления, и это правильно. ВИР не должен быть молекулярным институтом. Вот то, что Вавилов начал делать, то и надо делать сейчас и еще сто лет вперед. Вот мое мнение.

https://rossaprimavera.ru/article/2169bc32

«Бункер судного дня» решили вскрыть

Всемирное семенохранилище в Арктике решили вскрыть для помещения в него новых образцов семян мировых сельскохозяйственных культур. Хранилище должно защищать семена из разных стран мира от влияния войн, болезней и других катастроф. Его открывают лишь несколько раз в год, чтобы доступ семян к внешнему миру был максимально ограниченным. Об этом сообщает агентство Reuters.

Хранилище расположено на норвежском острове Шпицберген, на полпути между материковой частью Норвегии и Северным полюсом. «Бункер судного дня» откроют 14 февраля. Хранилище получит новые семена, включая образцы проса, сорго и пшеницы, из генетических банков Судана, Уганды, Новой Зеландии, Германии и Ливана.

Помимо этого, около 8000 образцов будет передано Международным центром сельскохозяйственных исследований в засушливых районах (ICARDA). В 2012 году из-за войны в Сирии центр перенес свою штаб-квартиру из Алеппо в Бейрут. В 2015 году ICARDA стал первой организацией в истории, которая обратилась к всемирному семенохранилищу и взяла оттуда образцы для замены коллекции, уничтоженной во время сирийской войны. В 2017 и 2019 годах центр сделал еще два забора из хранилища для восстановления собственных коллекций культур. «Тот факт, что коллекция семян, уничтоженная в Сирии во время гражданской войны, систематически восстанавливалась, подтверждает, что хранилище работает как страховка для текущих и будущих поставок продовольствия и для местной продовольственной безопасности», — заявила министр международного развития Норвегии Анне Беате Твиннерейм.

В хранилище находятся более 1,1 миллиона образцов семян почти 6000 видов растений из 89 генетических банков по всему миру. Оно также является запасным вариантом для селекционеров при выведении новых сортов сельскохозяйственных культур. Раньше в мире выращивалось более 6000 различных растений, однако сейчас около 40 процентов калорий люди получают от трех основных культур — кукурузы, пшеницы и риса. Из-за этого запасы продовольствия становятся уязвимы и зависимы от изменения климата, которое может привести к неурожаю.

Всемирное семенохранилище позволяет сохранять тысячи образцов семян растений благодаря очень низкой температуре. Ранее президент Российской академии наук (РАН) Александр Сергеев заявлял, что хранилище начинает разрушаться из-за таяния вечной мерзлоты. Он предложил открыть его альтернативу в российской Арктике, в Якутии.

https://lenta.ru/news/2022/02/15/semena/